Профессиональный Сценарист

ПЕНТИМЕНТО

Психологический триллер с элементами мистики. Короткометражный фильм, около 18 минут.

Пентименто (итал. pentimento, «раскаяние») — проступающий со временем след первоначального замысла художника, который он позже записал.

1. КОНЦЕПЦИЯ

Логлайн. Реставратор, приехавшая продать дом умершего отца, начинает расчищать его последнюю картину, свой детский портрет. Под слоями краски она обнаруживает, что отец всю жизнь переписывал правду о дне, когда она «чуть не утонула», и о матери, которая, как считалось, её бросила.

Центральная тема. Милосердная ложь как форма насилия. Отец дал дочери ненавидеть мать, потому что считал, что это легче, чем знать правду. Фильм спрашивает, можно ли «отреставрировать» прошлое, не дописывая за других, и что остаётся от любви, если снять с неё все поздние слои.

Главный драматический вопрос. Что на самом деле случилось на озере 14 июля 1998 года и кто держал Марину под водой: мать, которая хотела её утопить, или та, что не дала ей утонуть?

Сквозной образ. Профессиональное правило Марины: «Реставратор ничего не дописывает. Мы только снимаем чужие записи». В финале она его нарушает.

2. ПЕРСОНАЖИ

МАРИНА СОКОЛОВА, 35. Реставратор станковой живописи, живёт в Москве. Собранная, холодная, всё держит под контролем. Когда разговор касается чувств, она уходит в профессиональные термины.

• Цель: за три дня освободить дом, подписать договор и уехать, ни к чему не прикоснувшись душой.
• Внутренний конфликт: она всю жизнь «чинит» чужие картины и не трогает собственное прошлое. Ненависть к матери, которая «уехала в Петербург и присылала открытки», служит ей опорой. Отец для неё тихий святой, от которого она отдалилась из-за скуки, а не из-за обиды.
• Арка: сначала она исследует картину как объект, потом становится её участницей. Ненависть к матери сменяется горем по ней. В конце она нарушает главное правило и дописывает недостающее.
• Речь: короткие фразы, технический словарь («запись», «шурф», «кракелюр»). Не договаривает. Иронизирует, чтобы не плакать.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ СОКОЛОВ. Отец, художник-пейзажист. Умер за сорок дней до начала действия. Появляется во флешбэках (ему 40) и присутствует через свои вещи, почерк, картины.

• Цель (при жизни): уберечь дочь от правды, которую он счёл невыносимой.
• Внутренний конфликт: он спас одну и не успел спасти другую. Вина и любовь переплелись в нём так, что он двадцать семь лет писал поверх одной и той же картины.
• Арка (раскрывается посмертно): от молчания к признанию, которое он так и не отправил.
• Речь: мягкая, уклончивая, с шутками. Говорит о красках, когда хочет сказать о людях.

ВЕРА СОКОЛОВА. Мать Марины. Во флешбэках ей 30.

• Хрупкая, светлая, в депрессии, которую в 1998 году в провинции никто не называл этим словом. Она существует только во фрагментах памяти: рука, колыбельная, лицо под водой. Её «арку» зритель собирает вместе с Мариной. Сначала она предательница, потом убийца, в конце спасительница.
• Речь: почти не говорит. Поёт.

НИНА СЕМЁНОВНА, 72. Соседка, бывшая учительница. Все эти годы она была хранительницей тайны и присматривала за отцом.

• Цель: выполнить обещание, данное Павлу, и при этом не лгать Марине в лицо.
• Внутренний конфликт: верность мёртвому против долга перед живой.
• Арка: от поговорок и уклонений к правде, сказанной без утешения.
• Речь: народная, окольная («Много будешь знать…»). Когда её загоняют в угол, начинает говорить очень прямо.

ДЕНИС, 30. Риелтор из Пскова. Функция «тикающих часов»: в воскресенье приедут покупатели.

• Деловитый, вежливый, немного бестактный. Звонит всегда не вовремя.
• Речь: «По деньгам всё хорошо», «Сейчас объясню», канцелярит с уменьшительными.

МАРИНА, 7. Появляется только во флешбэках и на холсте. Жёлтое платье, мокрые волосы.

3. СТРУКТУРА (BEAT SHEET)

4. СЦЕНАРИЙ

1. ЗТМ. ПОД ВОДОЙ — ДЕНЬ

Глухой гул, как в раковине. Мутный зелёный свет пробивается сверху.

Сквозь толщу воды к пятну солнца тянется детская рука, растопыренная, в пузырьках воздуха.

Издалека, искажённый водой, звучит женский голос:

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (З.К.) (поёт) Баю-бай, баю-бай…

Детская рука сжимается в кулак.

РЕЗКАЯ ТИШИНА. ТИТР:

ПЕНТИМЕНТО

2. НАТ. ДОРОГА ВДОЛЬ ОЗЕРА — ПСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ — УТРО

Октябрь. Туман лежит на воде, как вата. Серое небо, чёрные ели, ржавая трава.

Старый каршеринговый «Солярис» стоит на обочине с работающим двигателем.

3. ИНТ. МАШИНА — УТРО

МАРИНА СОКОЛОВА (35) сидит за рулём и не двигается. Короткое пальто, волосы убраны. Руки чистые, ногти коротко острижены: это руки человека, работающего скальпелем.

Она смотрит на озеро через лобовое стекло. Дворники проходят по сухому стеклу один раз, хотя дождя нет.

Звонит телефон. На экране: «ДЕНИС РИЕЛТОР».

МАРИНА Да.

ДЕНИС (З.К.) Марина Павловна, доброе утро! Доехали? Слушайте, хорошая новость: семья из Питера, в воскресенье в двенадцать. Им надо, чтобы было… ну, пустенько. Чтобы они себя представили.

МАРИНА Будет пустенько.

ДЕНИС (З.К.) И мастерская. Они про неё отдельно спросили: под детскую хотят.

Марина молчит.

ДЕНИС (З.К.) Алло?

МАРИНА Будет детская.

Она сбрасывает звонок и включает передачу.

4. НАТ. ДОМ СОКОЛОВЫХ — ДВОР — УТРО

Двухэтажный деревянный дом начала века, некогда синий, теперь цвета мокрого пепла. Мезонин, высокие окна, яблоня. За огородом начинается спуск к озеру: мостки, перевёрнутая лодка.

У калитки ждёт НИНА СЕМЁНОВНА (72): пуховый платок, резиновые сапоги, в руке связка ключей на бечёвке.

Марина выходит из машины. Они смотрят друг на друга. Не обнимаются.

НИНА Выросла.

МАРИНА Давно уже, Нина Семёновна.

НИНА Для меня нет. (протягивает ключи) Этот от дома, этот от сарая, а этот не знаю от чего. Он всё на одну бечёвку вешал.

МАРИНА А мастерская?

Пауза. Нина смотрит в сторону озера.

НИНА Мастерскую он на себе держал. На шее. Что на шее было, то с ним и ушло, я не снимала.

МАРИНА Значит, выломаю.

НИНА Ломать — не строить. (поворачивается уходить, останавливается) Он тебя ждал.

МАРИНА Сорок дней назад было бы кстати.

Нина кивает, будто получила ответ на какой-то другой вопрос, и уходит.

5. ИНТ. ДОМ СОКОЛОВЫХ — СЕРИЯ КАДРОВ — ДЕНЬ

Работа идёт быстро и без эмоций.

— Марина собирает книги в коробки, не раскрывая их. — Посуда отправляется в мешок целыми стопками. — Она снимает со стен пейзажи отца: озеро, озеро, озеро в тумане, озеро подо льдом. Складывает их лицом вниз. — На стене в прихожей висит фотография: отец, мать и Марина лет пяти на мостках. Лицо матери аккуратно вырезано, в раме остаётся овальная дыра. Марина задерживает на ней взгляд на секунду и кладёт фото в коробку «ВЫБРОСИТЬ». — В прихожей висит отцовский брезентовый плащ. Марина снимает его с крючка и отдёргивает руку.

Плащ мокрый. Не влажный, а насквозь мокрый. С подола капает на половик.

Она смотрит в окно: сухо, пыльно, неделю не было дождя.

Проверяет карманы и в одном находит тяжёлый железный ключ. Он холодный, как только что из воды.

6. ИНТ. ДОМ — КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА — ДЕНЬ

В конце коридора обитая войлоком дверь. Марина вставляет ключ, и он поворачивается легко, как смазанный.

7. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ДЕНЬ

Большая комната в мезонине, три окна выходят на озеро. Пахнет скипидаром, льняным маслом и сыростью.

Вдоль стен стоят десятки холстов, и все развёрнуты лицом к стене.

Посреди комнаты стоит мольберт, на нём холст, укрытый старой простынёй.

Марина обходит комнату, трогает подрамники, морщится от пыли. Наконец снимает простыню.

Её взгляд КРУПНО. Потом ПОРТРЕТ.

Девочка лет семи в жёлтом платье. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Написано очень хорошо, почти пугающе живо. Девочка смотрит вверх и чуть вбок, мимо зрителя, будто видит что-то над водой.

Правый край холста выскоблен до грунта, под краской видны царапины от мастихина.

Марина медленно разворачивает холст. На обороте, на подрамнике, карандашом:

«Мариша. 14.07.1998»

Она опускается на табурет и долго смотрит.

МАРИНА (тихо, самой себе) Вообще-то я чуть не утонула в тот день, пап.

Порыв ветра. Одно из окон распахивается и бьётся рамой о стену. Марина вздрагивает.

С озера доносится звук, похожий на плеск.

8. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ВЕЧЕР

За окном синие сумерки. Марина раскладывает на столе свой рабочий кейс: лупу с подсветкой, скальпели, ватные тампоны, баночки с растворителями, УФ-фонарик. Здесь она дома.

Она берёт портрет двумя руками и едва не роняет его.

МАРИНА (удивлённо) Ого.

Взвешивает холст на руках. Для такого размера он тяжелее раза в три.

Лупа. КРУПНО: край красочного слоя на кромке подрамника. Слой толстый, как кора, и слоистый, как срез дерева.

МАРИНА Ты что с ним делал?..

Она записывает в блокнот ровным почерком: «Аномальная толщина красочного слоя. Многократные записи?»

Подчёркивает слово «записи».

9. ИНТ. ДОМ — СПАЛЬНЯ МАРИНЫ (ДЕТСКАЯ) — НОЧЬ

Узкая кровать, на стене выцветшие обои с корабликами. Марина лежит в одежде, не укрывшись, и смотрит в потолок.

Тишина. Тикают часы.

Потом еле слышно, будто из-за стены или из-под пола, раздаётся женский голос:

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (З.К.) (поёт) …ты, собачка, не лай…

Марина садится на кровати и слушает. Голос обрывается.

Звук капающей воды. Кап. Кап.

Она выходит в коридор.

10. ИНТ. ДОМ — КОРИДОР — НОЧЬ

Темно. Марина светит телефоном. Капает с потолка у двери мастерской: вода собирается в тёмное пятно на досках.

Марина поднимает фонарик к потолку. Он сухой.

Опускает фонарик. Пятно на полу есть.

11. ФЛЕШБЭК. НАТ. МОСТКИ У ОЗЕРА — ДЕНЬ (1998)

Мутно и пересвечено, как на выгоревшей плёнке. Звука нет, только гул.

Детские ноги в сандалиях идут по мосткам. Жёлтый подол платья.

Женская рука, узкая, с тонким обручальным кольцом, берёт детскую руку.

Звука нет.

12. ИНТ. ДОМ — КОРИДОР — НОЧЬ (НАСТОЯЩЕЕ)

Марина стоит над лужей и держится за собственное запястье, точно там, где на флешбэке была рука.

13. НАТ. ДВОР НИНЫ — УТРО. ДЕНЬ ВТОРОЙ

Нина колет лучину на пне. Получается у неё сноровисто, лучше, чем у многих мужчин. Марина стоит у забора с двумя кружками кофе из дорожного термоса.

МАРИНА Как это было? С озером.

НИНА (не прерываясь) Как было… Полезла ты, куда не просили. Отец вытащил. Откачал. Вот и всё.

МАРИНА А мама где была?

Топор на секунду замирает.

НИНА Мама твоя к тому времени уже уехала.

МАРИНА Нет. Она уехала после. Я помню. Я болела, лежала с температурой, а её уже не было.

НИНА Путаешь. Дети всё путают, у них в голове как в чулане.

МАРИНА Я реставратор, Нина Семёновна. Я как раз по чуланам.

Нина поднимает глаза, и в её взгляде мелькает то ли страх, то ли жалость.

НИНА Много будешь знать…

МАРИНА …скоро состарюсь. Мне тридцать пять. Уже можно.

Нина забирает кружку, делает глоток и морщится.

НИНА Горький.

МАРИНА Без сахара.

НИНА Вот и я без сахара не могу.

Она ставит кружку на забор и уходит в дом. Разговор окончен.

14. ИНТ. ДОМ — СПАЛЬНЯ ОТЦА — ДЕНЬ

Марина разбирает шкаф. На верхней полке стоит обувная коробка, перевязанная аптечной резинкой. Она знает, что внутри, и открывает её с кривой усмешкой.

Открытки, двадцать семь штук. Все с видами Петербурга: Нева, мосты, Исаакий.

Она перебирает их, как колоду. Читает вслух без выражения, будто зачитывает протокол:

МАРИНА «Мариша, с днём рождения. У меня всё хорошо. В Петербурге дожди. Мама». (следующая) «Мариша, с днём рождения. У меня всё хорошо. Мама». (следующая) «…В Петербурге снег».

Бросает их обратно в коробку.

МАРИНА Двадцать семь лет «всё хорошо». Ни адреса, ни телефона. Сильная женщина.

Звонит телефон: ДЕНИС. Марина берёт трубку, не глядя.

ДЕНИС (З.К.) Марина Павловна, по мастерской: они спрашивают, картины остаются? Может, по ним тоже цену…

МАРИНА Не остаются.

Сбрасывает звонок.

15. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ДЕНЬ

Работа. Марина в очках-лупах, перчатках и маске. Сосредоточенно и красиво она делает пробную расчистку, шурф, на незначительном участке у края, где жёлтое платье.

Скальпелем под микроскопом снимает крошечный срез, почти как биопсию. Кладёт его на предметное стекло и смотрит в карманный микроскоп.

ЧЕРЕЗ ОКУЛЯР видны слои, как годовые кольца: охра, белила, умбра, снова охра. Каждый слой отделён тонкой полоской лака.

Марина считает, беззвучно шевеля губами. Сбивается и начинает заново.

МАРИНА …двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь.

Она поднимает очки на лоб. Смотрит на коробку с открытками, которую принесла с собой. Там двадцать семь штук.

МАРИНА Каждый год. (пауза) Ты её каждый год переписывал.

16. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ВЕЧЕР

Шторы задёрнуты, темно. Марина включает ультрафиолетовый фонарь и медленно ведёт лучом по холсту.

Лак светится молочно-зелёным. Поздние записи выглядят тёмными провалами.

Луч доходит до выскобленного правого края. В УФ-свете там проступает то, что было стёрто: призрачный фиолетовый контур.

Это женская рука. Она выходит из-за края холста и сжимает запястье девочки.

Марина застывает. Луч дрожит.

17. ФЛЕШБЭК. ПОД ВОДОЙ — ДЕНЬ (1998)

Резко. На этот раз со звуком: гул, бульканье, пульс.

Та же женская рука с тонким кольцом держит детское запястье мёртвой хваткой и тянет вниз, в зелёную темноту.

Девочка бьётся. Пузыри.

18. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ВЕЧЕР (НАСТОЯЩЕЕ)

Марина роняет фонарь, и тот катится по полу, светя лиловым. Она отступает от мольберта к стене, прямо в стоящие там холсты, и они с грохотом падают, как домино.

Её дыхание, частое и поверхностное. Она смотрит на своё запястье.

МАРИНА (почти беззвучно) Она меня топила.

Пауза. И громче, сорвавшимся голосом, в пустую комнату:

МАРИНА Она меня топила, пап!

Тишина. Только плеск за окном.

19. ИНТ. КУХНЯ — НОЧЬ

Марина сидит за столом, перед ней недопитая рюмка отцовской водки и телефон на громкой связи.

ДЕНИС (З.К.) …в смысле «завтра»? Марина Павловна, ну они в воскресенье…

МАРИНА Скиньте двести тысяч, пусть едут завтра.

ДЕНИС (З.К.) Двести… Нет, по деньгам это хорошо, я сейчас объясню им, но…

МАРИНА И мастерскую пусть сносят. Под детскую. Под что угодно.

Она сбрасывает звонок. Сидит. Потом берёт коробку с открытками и одну за другой бросает их в печку. Пламя подхватывает Исаакий, Неву, мосты.

На двадцатой она останавливается. Смотрит на почерк. Что-то в нём ей мешает.

Она кладёт двадцатую открытку рядом с блокнотом, где отец когда-то записал телефон сантехника, и сравнивает. Хвостик у буквы «д» загнут одинаково.

Качает головой: ерунда. Убирает оставшиеся открытки в коробку и больше их не жжёт.

20. ИНТ. ДОМ — КОРИДОР — НОЧЬ

Марина идёт спать и останавливается.

На крашеных досках пола видны мокрые следы босых ног, взрослых, узких, женских. Они начинаются у лестницы и ведут к мастерской. Дверь мастерской приоткрыта, хотя Марина её заперла.

Она идёт по следам. Капли на досках ещё не высохли, в них отражается свет телефона.

21. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — НОЧЬ

Следы проходят мимо мольберта, мимо упавших холстов и обрываются у отцовского письменного стола в углу. На стол Марина не обращала внимания.

Нижний ящик заперт. Марина пробует ключи на бечёвке по одному. Подходит третий, тот самый, «не знаю от чего».

В ящике лежит пачка листов и школьных тетрадей в клетку.

Она берёт верхний лист. На нём столбиком, раз за разом, одно слово:

Мариша. Мариша. Мариша. Мариша.

Первые строки написаны мужским, угловатым, отцовским почерком. Дальше буквы от строки к строке округляются, наклон меняется, и к концу листа это уже другой почерк. Её почерк. Почерк с открыток.

Марина листает. Тетрадь за тетрадью: «У меня всё хорошо». «У меня всё хорошо». «В Петербурге дожди». Тренировочные прописи.

Она садится прямо на пол среди упавших холстов.

МАРИНА (ровно, очень тихо) Ты сам их писал.

Долгая пауза.

МАРИНА Она не уезжала.

За окном над озером начинает сереть.

22. НАТ. ДВОР НИНЫ — РАССВЕТ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Марина стучит в окно кулаком, не переставая. Загорается свет. Нина выходит на крыльцо в халате поверх ночной рубашки. Марина протягивает ей тетрадь.

МАРИНА Где она?

Нина смотрит на тетрадь и не берёт её. Потом медленно садится на ступеньку, как садятся очень старые люди.

НИНА В озере она, Мариша.

Тишина. Над водой кричит одинокая птица.

НИНА Верочка болела. Тогда так не говорили, говорили «хандрит». Лежала целыми днями. А четырнадцатого встала, платье тебе жёлтое надела, волосы заплела. Я ещё порадовалась в окно: ожила. (пауза) И пошла с тобой по мосткам. До конца. И дальше.

МАРИНА Отец?

НИНА Он с того берега увидел, из лодки. Плыл. Доплыл до вас, а двоих не вытащить. Тебя вынес. За ней нырял до темноты, потом всю осень с фонарём. Не нашли. Там ключи бьют, там вода холодная, она не отдаёт.

МАРИНА А почему «уехала»?

НИНА Он сказал… (с трудом) Сказал: пусть лучше думает, что мать её бросила. Чем что мать хотела её с собой забрать. От «бросила» можно вырасти. А от этого нельзя.

Марина стоит неподвижно.

МАРИНА И вы двадцать семь лет…

НИНА Я ему обещала. А тебе не врала. Я просто молчала. Это разные вещи.

МАРИНА (резко) Для меня нет.

Нина кивает: она принимает это.

МАРИНА (тише) Она меня тянула вниз. Я помню руку.

Нина долго смотрит на неё.

НИНА Он тоже так помнил. Первые годы. (пауза) А потом перестал. Потом говорил: «В воде не разберёшь, кто кого держит».

Марина поворачивается и почти бежит к дому.

23. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — УТРО

Серый свет. Марина работает яростно, но точно. Компрессы с растворителем, скальпель. Она больше не делает пробные шурфы: она снимает слой за слоем, год за годом, на всём правом крае холста.

МОНТАЖ ПОД НАРАСТАЮЩИЙ ГУЛ:

— Снимается слой, и под ним рука женщины написана жёстко, пальцы как когти. Поздние годы, злые. — Следующий слой: рука мягче. — Следующий: руки нет, только тёмная вода. Отец её стирал. — Ещё слой: появляется лицо. Сначала край щеки, потом прядь светлых волос, колыхающихся в воде.

Телефон вибрирует на столе: ДЕНИС. Потом ещё раз. Марина не смотрит.

Последний компресс. Она снимает его и замирает.

24. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — УТРО — ПРОДОЛЖЕНИЕ

ПЕРВЫЙ СЛОЙ, лето 1998 года, открыт полностью.

Композиция другая, чем казалось. Девочка в жёлтом не тонет. Её голова и плечи над поверхностью воды, лицо поднято к солнцу, поэтому она и смотрит вверх.

Под водой, в зелёной толще, видна женщина. Это ВЕРА: глаза открыты, волосы расходятся ореолом. Обеими руками она держит девочку за запястья и толкает её вверх, над собой, к свету.

Сама Вера уже ниже поверхности. Она не топит. Она держит.

Марина смотрит. Её рука в перчатке медленно тянется к холсту и замирает, не коснувшись его.

25. ФЛЕШБЭК. ПОД ВОДОЙ — ДЕНЬ (1998)

Та же сцена, что в прологе, но теперь целиком и со звуком.

Девочка уходит под воду. Вокруг холодно и темно.

Руки матери хватают её за запястья, крепко, до боли. Это та самая хватка, которую Марина помнила как «тянет вниз».

Но руки толкают вверх.

Лицо ВЕРЫ под водой совсем близко. В нём нет ни безумия, ни злобы, только ужас и огромное, ясное, окончательное решение. Губы шевелятся, и в пузырях воздуха слышно, искажённо:

ВЕРА Баю-бай…

Она выталкивает девочку к свету, и та пробивает поверхность.

26. НАТ. ОЗЕРО — ДЕНЬ (1998)

Воздух, солнце, крик. Маленькая Марина хватает ртом воздух.

Сильная мужская рука хватает её за шиворот жёлтого платья. Это ПАВЕЛ (40), мокрый, с безумными глазами. Он тянет её к лодке.

Девочка оборачивается к воде. Поверхность гладкая, никого.

МАЛЕНЬКАЯ МАРИНА Мама…

ПАВЕЛ (задыхаясь, втаскивая её в лодку) Держу. Держу, держу…

Он бросается обратно в воду.

27. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — УТРО (НАСТОЯЩЕЕ)

Марина плачет, впервые за весь фильм, беззвучно, прижав ко рту запястье в перчатке.

Она отворачивается от холста к отцовскому столу. Открывает ящик, чтобы положить туда тетради обратно, и замечает под ними ещё один конверт. Он не заклеен. Внутри открытка с видом Невы.

Дата на штемпеле не стоит. Внизу ручкой подписано: «2026».

Почерк материнский, но неровный, дрожащий: рука больного человека.

ПАВЕЛ (З.К.) (голос постаревший, слабый; Марина читает, мы слышим его) «Мариша, с днём рождения. У меня всё хорошо. В Петербурге…»

КРУПНО: на этом месте почерк ломается. Буквы меняют наклон, становятся угловатыми. Дальше пишет отец своей рукой.

ПАВЕЛ (З.К.) «…Нет. Не могу больше её рукой. Она не уехала, Мариша. Она держала тебя, пока я плыл. Я доплыл до тебя, а до неё не успел. Двадцать семь лет я давал тебе ненавидеть её вместо меня. Это было проще. Для меня проще, не для тебя, я знаю. Картину не трогай. Или трогай, ты лучше знаешь, как. Папа».

Марина опускает открытку.

Она долго сидит так. Потом встаёт, подходит к мольберту и смотрит на правый край холста. Там, на стыке слоёв, рука девочки не дописана. Отец за двадцать семь лет так и не решил, что она делает: вырывается или держится.

Марина открывает свой кейс и достаёт кисть. Тонкую, колонковую. Смотрит на неё.

МАРИНА (тихо) Реставратор ничего не дописывает.

Она выдавливает на палитру охру и белила и смешивает их тёплым, телесным тоном.

МАРИНА Мы только снимаем чужие записи.

Кисть касается холста.

КРУПНО: несколькими точными, нежными мазками Марина дописывает детскую руку. Пальцы девочки обхватывают запястье матери в ответ. Теперь это не хватка, а сцепленные руки: кто-то кого-то держит, и уже неважно, кто кого.

28. НАТ. ДОМ СОКОЛОВЫХ — ДВОР — ДЕНЬ

К калитке подъезжает внедорожник. Выходит ДЕНИС (30) в куртке с логотипом агентства, за ним МОЛОДАЯ ПАРА с ребёнком лет шести.

ДЕНИС (бодро) Вот, представляете, воздух какой! Озеро, своя лодочка…

Дверь дома не заперта. Он заглядывает внутрь.

29. ИНТ. ДОМ — ПРИХОЖАЯ — ДЕНЬ

Пусто, пустенько, как просили. Коробки вынесены.

На крючке висит отцовский плащ. Сухой.

На стене в прихожей снова висит фотография в раме с овальной дырой. Дыра заклеена изнутри другим снимком: молодая Вера смеётся на мостках, и кадр неровно подрезан ножницами по размеру.

Денис не обращает на это внимания.

ДЕНИС Марина Павловна?

Тишина.

30. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ — ДЕНЬ

Денис с покупателями заглядывает в мастерскую. Холсты по-прежнему стоят у стен, но теперь развёрнуты лицом в комнату: озеро, озеро, озеро. На каждом, если приглядеться, у самой кромки воды крошечная светлая фигура в платье.

Посреди комнаты на мольберте стоит портрет: девочка над водой, женщина под водой, сцепленные руки.

Ребёнок покупателей подходит к картине вплотную.

РЕБЁНОК Мам, а тётя в воде живая?

ПОКУПАТЕЛЬНИЦА (неуверенно, после паузы) Это просто картина, солнышко.

На мольберте, прислонённый к подрамнику, стоит лист из блокнота. На нём ровным почерком Марины:

«Не продаётся».

Непонятно, к чему это относится: к картине или к дому.

31. НАТ. МОСТКИ У ОЗЕРА — ДЕНЬ

Туман разошёлся. Вода тёмная, неподвижная, в ней отражается небо.

Марина сидит на краю мостков, босиком. Её пальто лежит рядом. Она опускает руку в ледяную воду по самое запястье и держит её там.

Долго. Рука краснеет от холода. Марина не убирает её.

Она начинает петь едва слышно и сбивается, вспоминая слова:

МАРИНА Баю-бай, баю-бай… Ты, собачка, не лай…

Пауза. Она забыла, что дальше.

Над водой, тихо, как будто это просто ветер, звучит женский голос:

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (З.К.) …и в гудочек не гуди…

Марина замирает. Не оборачивается и не ищет, откуда голос.

Под водой, в тёмной глубине, её пальцы медленно сжимаются, будто кто-то взял её за руку.

Лицо Марины КРУПНО. Ни ужаса, ни улыбки. Покой, которого у неё не было двадцать семь лет.

МАРИНА (шёпотом, допевая) …мою дочку не буди.

Камера медленно поднимается над мостками, над озером, над серой водой. Одинокая фигура на краю, рука в воде. Поверхность озера гладкая, как лак.

ЗТМ.

Тишина. Потом звук капель, редких, мерных, как тиканье часов.

ТИТР: Посвящается тем, кто держал.

КОНЕЦ.

ПРИМЕЧАНИЯ ДЛЯ РЕЖИССЁРА

• Мистика остаётся двусмысленной. Мокрый плащ, следы, колыбельная, рука в воде: каждый элемент можно прочитать и как призрак, и как прорыв вытесненной памяти через тело Марины. Прямого ответа фильм не даёт.
• Операторская работа. Холодная статичная камера в настоящем (Звягинцев, ранний «Чёрное зеркало»). Флешбэки сняты ручной камерой, пересвечены, с глухим звуком, который с каждым разом становится полнее. Как расчистка: сначала фрагмент, потом целое.
• Цвет. Настоящее выдержано в серо-сизой гамме. Единственные тёплые пятна: жёлтое платье и тон, который Марина смешивает для последних мазков.
• Ритм повторов. Зритель видит под водой три версии одного момента (сцены 1, 17 и 25), и каждая меняет смысл предыдущей. На этом держится главный поворот.
• Насилия в кадре нет. Самое страшное в фильме — тетрадь с прописями и открытка, в которой один почерк переходит в другой.